Владимир Назаров: «Актером нужно родиться»

Владимир Назаров — знаменитый режиссер, композитор, педагог — на протяжении многих лет дарит публике яркие, эмоциональные спектакли. Его творчество знакомо даже тем, кто не бывал в московском Музыкальном театре Национального искусства. Все мы с детства знаем песни «Танец маленьких утят» и «Ах, карнавал!» в исполнении ансамбля Владимира Назарова. Активная гастрольная деятельность вместе с Ансамблем фольклорной музыки, посещение лучших фестивалей и интерес к сценическому мастерству привели Владимира Назарова в мир театра… Режиссер создал собственную систему подготовки актеров и в течение четырнадцати лет ставил зрелищные спектакли в Музыкальном театре. В 2016 году Владимир Назаров переехал жить в Украину. После премьеры мюзикла «Скрипаль на даху» в Театре им. Т.Г. Шевченко Владимир Назаров дал эксклюзивное интервью для журнала «Хороший вкус».

Владимир Назаров

Вы гастролировали по всему миру вместе со своим театром. Какие тенденции сейчас присутствуют в международном сценическом мастерстве?

— Все мировое искусство работает по системе Константина Станиславского и Михаила Чехова. Разница вот в чем: согласно системе Чехова, актер должен играть себя, а система Станиславского предлагает играть любую личность в предложенных обстоятельствах. Голливуд уважает систему Станиславского, но предпочитает систему Чехова, и поэтому нашим актерам, которые едут в Америку, приходится туго. Они приезжают в Голливуд и пытаются играть по системе Станиславского, но ничего не получается, потому что не происходит адаптации.

Систему Станиславского противопоставляют приемам Бертольда Брехта, который в эпичном театре позволял актерам выходить из роли и обращаться к публике от своего имени. Приходилось ли вам использовать эти техники?

— Мы с режиссером Николаем Попковым использовали этот прием в мюзикле «Загадка Турандот». В нем были представлены четыре маски, пришедшие в искусство из итальянской комедии дель-арте, а именно Бригелла, Труффальдино, Панталоне и Тарталья. Эти маски взаимодействовали со зрителем интересным и неожиданным образом — они выступали движущей силой представления и обращались к публике, объясняя происходящее. Так что, как видите, этот прием не нов. Еще два столетия назад он пришелся по вкусу Карло Гоцци, который написал пьесу «Турандот». По моему убеждению, любой театральный прием должен отвечает на вопрос «Зачем?»,  главное, чтобы это работало не как самоцель, а раскрывало задачу.

Владимир Назаров«Загадка Турандот»

Как вы относитесь к тому, что в современном искусстве форма все больше доминирует над содержанием?

— Если режиссёр ставит спектакль, сумев ответить на вопрос «Зачем?», тогда получается интересное произведение. Если же он предпочитает искусство ради искусства — зритель сконфужен, он пытается разгадать аллюзии, которых не было, и такая пьеса вряд ли запомнится широкой аудитории. К примеру, в фильме «Лабиринт» я обыграл подобную ситуацию. По сюжету фильма, один из героев – режиссер – приезжает после Каннского фестиваля, на котором показывали его кинокартину. Он саркастично заявляет журналистам, которые жаждут сенсации: «Хороший кинематограф — это не только три часа капающей воды  в кадре, но и увлекательная история с четкой драматургией и яркими характерными персонажами». Ведь порой вода, в которой любитель артхауса может увидеть некий символ, — лишь следствие того, что герой забыл закрутить кран. Вот и вся философия. Если вы видите талантливый фильм или пьесу, если вам интересен режиссер, а действо захватывает, тогда все мысли, которые вкладываются в произведение, доходят до людей, готовых воспринимать. Вот почему фильмы надо смотреть в кинотеатре — там сама атмосфера заставляет погружаться в действо. То же самое происходит со спектаклем — у зрителя есть право или смотреть, или уйти.

Успех спектакля во многом зависит от публики. Иногда я сталкиваюсь с тем, что зритель приходит в театр, ожидая, что его обманут. Театральное искусство — это пища для гурманов. Конечно, есть определённый процент искушенных театралов, которые ищут возможность найти хороший спектакль, но, к сожалению, их мало.

Самое сложное для режиссера — увлечь публику. Некоторые тратят усилия на маркетинговые кампании, на то, чтобы собрать большой зал. Но если при этом не удалось вызвать интерес, тогда режиссер сам виноват в провале. Однако если погружение произошло, зритель переосмысливает свою жизнь, окружающих людей и события, что вписываются в контекст времени. Тогда можно говорить о том, что задача режиссера выполнена.

По каким критериям вы отбираете актеров для спектаклей?

— Актером нужно родиться. Моя система подготовки актеров предусматривает создание актеров из студентов музыкальных вузов. Почему не наоборот? У меня был такой случай: я набрал курс в ГИТИСе, захотел создать из студентов музыкальный театр, но ничего не получилось. Исключением стала лишь талантливая артистка Полина Кожикова, которую недавно пригласили в США, Денвер, на 40-й Юбилейный Кинофестиваль.

Если сравнивать музыкальное и театральное искусства, мы увидим некую закономерность. Виртуозный музыкант начинает занятия с пяти лет, но актера невозможно заставить стать виртуозом, когда ему уже двадцать.

Поэтому, если говорить о моей системе подготовки актеров, я проверяю, есть ли у музыкантов голос и слух, в дальнейшем они осваивают вокал, балет, драматическое искусство. Мое убеждение: неверно делать из актера человека, который будет петь и виртуозно играть. Вместо этого, нужно создавать из музыканта актера. Если у человека есть актерский талант (а это непременное условие!), в театральном вузе он должен учиться не более двух лет. Этого времени достаточно, чтобы научиться ремеслу, то есть жить в предложенных обстоятельствах,  голосовой подаче и сценической речи.

— В чем была особенность труппы Музыкального театра Национального искусства?

— Мне удалось создать уникальную труппу, в основе которой были музыкальные актеры. По моему мнению, самое главное в актере — это характерность. Артист может быть маленьким, высоким, полным или худощавым… все это не так важно, как выразительность. Так, я никогда не брал в театр необаятельных людей. А самое скучное, в моем понимании, — видеть актеров, которые имеют амплуа героиней и героев. Я не знаю, что с ними делать, да и ролей, предназначенных для них, не так уж много.

Однажды вам пришлось репетировать во дворце, где играли печально известный мюзикл «Норд Ост»…

— Да, когда в октябре 2002 года в Москве случилась трагедия, и террористы захватили в заложники всех, кто присутствовал на премьере мюзикла «Норд-Ост», я едва не попал в эту передрягу. Дело было так. В 2000 году я набрал курс в Гнесинской академии с прицелом на создание музыкального театра, но нам было негде репетировать. Так вот, мы договорились с директором Дворца шарикоподшипникого завода, чтобы нам предоставили возможность репетировать. Но в канун захвата террористами во Дворец пришел Александр Цекало, который вместе с Иващенко и Васильевым продюсировал мюзикл «Норд-Ост». Им понадобился дворец, стоящий на отшибе. Так что директор выгнал нас оттуда, чтобы мы не мешали предстоящему представлению. Разумеется, если бы мы находились во дворце в момент захвата, нас бы настигла смерть. Наверное, это была судьба.

— Поговорим о вашем музыкальном театре. Помимо мюзиклов для взрослых, у вас было несколько постановок для детей — «Муха Цокотуха», «Золушка»…

— Это хороший маркетинговый ход, который я применил, создав Музыкальный театр. В 2000 году я собрал труппу в Гнесинской академии. А через пару лет премьер-министр России, мой друг Михаил Касьянов, поручил мне провести фестиваль музыкального искусства в честь десятилетия создания СНГ. В то время у нам было негде репетировать, поэтому Михаил Касьянов позвонил министру культуры Михаилу Швыдкому и поручил предоставить нам помещение. Так и появился Музыкальный театр национального искусства. Начиная работать, мы, естественно, столкнулись с проблемами. В  то время в театре был зал на 1100 мест, который нам удалось собрать лишь на треть. В театре не было денег на рекламу, и мы не знали, как рассказать потенциальному зрителю о нашем существовании. Тогда я написал детскую оперу-мюзикл «Муха-Цокотуха и Тараканище». В результате к нам пожаловали родители, привели детей, а затем они же пришли на наши вечерние спектакли. Так мы начали собирать полные залы. Кстати, нашей «изюминкой» было то, что серию детских музыкальных спектаклей играли только взрослые актеры. Единственное, в опере «Айболит и Бармолей» Танечку и Ванечку играли дети.

Владимир Назаров«Муха-Цокотуха и Тараканище»

С какими проблемами сейчас сталкиваются театры?

Существует примерно десять названий опер, в их числе – Верди, Пуччини, Моцарт, реже Вагнер. В основном, именно они идут по всем оперным сценам, и это значительно обедняет репертуар. Композиторы перестают писать, ведь они не получают заказ. Директора отказываются рисковать: сейчас они поставлены в жесткую финансовую зависимость от проданных билетов. Раньше у каждого театра были меценаты, которые спонсировали постановки безвозмездно, а сейчас эта система дает сбой, и попечительский совет или акционерное общество, которое владеет театром, ставит перед директором задачу быть рентабельным. Получается замкнутый круг. Поэтому, когда у театра появляется настоящий меценат, это не просто удача, а Божий дар. Если мы оглянемся на историю театров (и драматического, и музыкального), то увидим: за созданием крупных театров всегда стоял меценат. Это был либо создатель театра, который вкладывал свои деньги в постановки, либо неравнодушные люди.

Поэтому я был очень рад, когда в Днепре у театра им. Т.Г. Шевченко появилась поддержка в лице Международного благотворительного фонда Александра Петровского «Солидарность», а также Вячеслава Капустина, основателя крупнейшей мясоперерабатывающей фабрики Днепра ООО «Алан». Именно благодаря этим людям в Днепре состоялся спектакль «Скрипач на крыше» и готовится постановка мюзикла «Жил-был пес».

Владимир Назаров

Вы живете и работаете в Украине с 2016 года. По вашему мнению, с какими проблемами сталкиваются украинские театры?

— Все началось с того, что вместе с украинским актером и сценаристом, народным артистом Украины  Петром Магой мы написали комическую оперу «Жил-был пес» на украинском языке. Решили поставить ее в Киевском муниципальном академическом театре оперы и балета для детей и юношества. Здесь возникли проблемы, которых я не ожидал. К примеру, актер мог сказать: «Мне нужно выйти и взять ноту», игнорируя мою просьбу сыграть образ.

Но в итоге я подвиг их к сотрудничеству, мы начали работать по моей методике, и сейчас этот  спектакль идет на аншлаг.. Те актеры, которые играют в мюзикле «Жил-был пес», гордятся своими ролями и тем, какой результат получился. Сейчас его играют не только для детей, но и для взрослых.

Движущая сила вашего театра музыка. Какие композиции в современной музыкальной индустрии вам нравятся?

— Бытует мнение, что композитор должен ненавидеть всех людей, которые сочиняют музыку. Но это совершенно ко мне не относится! Конечно, в музыке у меня есть свои предпочтения. Так, мне придется по душе любая музыка, которая живет на вторую долю. Я имею в виду синкопированные композиции, написанные сербами, гуцулами, румынами, венграми, македонцами. Мой профиль — это музыка народов мира, это мое искусство и то, ради чего я жил и создал музыкальный театр.

Почему в Москве был закрыт ваш Музыкальный театр?

— Это был один из крупнейших федеральных театров. К сожалению, его разгромили, забрали бюджет и название, стерли с лица земли. Так поступили с театром, который процветал четырнадцать лет и приносил людям радость. Обычно в Советском Союзе было немного по-другому: если художественный руководитель не угоден, его снимали, ставили другого, но театр оставался. Здесь уничтожили все, разогнали труппу, потому что актеры поддержали меня. К сожалению, те, кто сделал это, считали, что нужно вырвать с корнем это ядовитое растение под названием «Театр Назарова». Что, собственно, и было сделано.

Ваши публичные высказывания отличаются ярко выраженной гражданской позицией. Вы часто затрагиваете тему социальных проблем. Верите ли вы в то, что в обществе возможны положительные изменения?

— Нас надо исправлять — неукоснительным следованием закону, причем закон должен быть равен для всем. В Украине есть возможность сделать так, чтобы верховный суд находился в Брюсселе, и тогда судебную вертикаль можно исправить за два-три года. Если судья в небольшом городе принимает несправедливые решения, это быстро дойдет до верховного суда, оттуда придет приказ исправить положения. Судья, который поддерживал коррупцию, потеряет работу. А на данный момент то, что я наблюдаю в наших странах, напоминает старый анекдот… «Заседатель подходит к судье и спрашивает, что делать: одна сторона дала 100 тысяч, а вторая – 120 тысяч. Судья отвечает: верни двадцать, будем судить по справедливости». Я понимаю, триста лет назад Америка или Британия шли на ощупь и шлифовали эту систему, а сейчас бери эту модель — и делай. Что им мешает? Большой карман. Поэтому разворачиваются дискуссии, какой суд нужен, проходят годы, срок власти заканчивается, а проблема не решается.

Россия также живет очень плохо с экономической точки зрения. Конечно, если с Рублевки поехать во Внуково, сесть на самолет и, допустим, улететь во Францию, а потом проделать этот путь назад — Франция — Внуково — Рублевка, то кажется, что живем отлично. Но взять, к примеру, российские села. В деревне могут жить пять пожилых старух, у которых нет медицинской помощи, магазинов, телефонов. Все остальные дома заколочены и стоят, покосившись. Так выглядит глубинка, русское село.

По вашему мнению, есть ли возможности для развития театров в Украине?

— Борьба за культуру — это борьба за свободу, поэтому я уделяю столько внимания образованию. Как человек в довольно солидном возрасте, я, естественно, задумываюсь, что останется после нас. Для меня принципиально важно поднимать молодежь. Я считаю, что нужно добиться, чтобы образование (хотя бы в искусстве) стало для молодежи бесплатным. Со своей стороны я стараюсь делать все возможное и невозможное в этом направлении.

Мюзикл "Скрипаль на даху", Днепр, театр им. Т.Г. Шевченко

Мюзикл «Скрипаль на даху», Днепр, театр им. Т.Г. Шевченко

Конечно, я очень  рад тому, что меня поддерживают, — во-первых, художественный руководитель и директор Академического Украинского Музыкально-Драматического театра им. Т.Г. Шевченко, Заслуженная артистка Украины Оксана Петровская. Мы — соратники, единомышленники, и в ее лице я нахожу активную поддержку. Так же, как и я, Оксана Петровская считает, что будущее за молодежью. Кроме того, я  благодарен за поддержку народному артисту Украины, ректору Киевского института музыки имени Глиера Александру Злотнику, и команде – Наталье Борисовне Демешко, Владимиру Александровичу Сидорченко, балетмейстеру Ольге Воробьевой и многим другим. Эту команду мы создали в Киеве для подготовки молодежи. Скорее всего, мы сделаем совместный проект, который объединит Киев, Днепр — а также Филадельфию, где мне предложили возглавить музыкальный театр.

С Владимиром Назаровым беседовала Ася Шкуро

Author: Admin
Tags

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Login

Lost your password?