Сократ. Океан в чашке

СократСократ был известен буквально всей Греции, а уж в древних Афинах его знала, что называется, каждая собака (которой, кстати, он любил клясться). Но столь широкую известность в глазах афинского плебса ему принесла не столько мудрость, сколько бытовая оригинальность, чудачества и необычное поведение. Очевидно в силу такой вот суперпопулярности с Сократом порой приключались всевозможные недоразумения, из которых он, правда, всегда выходил с честью. К примеру, по словам Диогена Лаэртского, философа III века н.э., простые граждане часто поступали по отношению к Сократу неуважительно: насмехались, таскали за волосы и пинали. Когда однажды кто-то дал ему пинка, Сократ стерпел и только сказал: «Если бы меня пнул осел, то разве бы я стал в этом случае подавать на него в суд?». Весь образ его жизни, поступки, речи и даже внешность с очень большим трудом вписывались в представления классических греков о великом философе и мудреце. Хотя именно его личность, больше чем даже учение, сделала Сократа основателем практически всех последующих школ западной философии. Современники же просто не поняли его, что немудрено, ведь Сократ не только явно не вписывался в опыт его единоплеменников, но и вообще выходил за всякие человеческие рамки, являя собой тип духовной личности поистине божественного образца.

Демон

Доказать последнее не представляет особого труда, особенно если повнимательней вчитаться в источники. В частности, у Платона в его «Диалогах» можно обнаружить подтверждающее описание соответствующих сократовских поступков.
Как известно, практически вся вторая половина жизни Сократа протекала в обстановке межгреческой войны между Спартой и Афинами, которая длилась с 431 по 404 годы, и завершилась победой Спарты. Вообще-то Афины, как до, во время, так и после жизни Сократа постоянно пребывали в состоянии внешнеполитического напряжения – готовясь к войне или ведя ее. Сократ также сражался в ряде битв в качестве афинского гоплита-пехотинца. В диалоге «Пир», например, повествуется об его участии в военном походе на коринфскую колонию Потидею. Наиболее интересным в этом рассказе представляется описание поведения Сократа, довольно необычного для обычного человеческого. «Как-то утром он о чем-то задумался и, погрузившись в свои мысли, застыл на месте, и, так как дело у него не шло на лад, он не прекращал своих поисков и все стоял и стоял. Наступил уже полдень, и люди, которым это бросалось в глаза, удивленно говорили друг другу, что Сократ с самого утра стоит на одном месте и о чем-то раздумывает. Наконец вечером, уже поужинав, некоторые ионийцы — дело было летом — вынесли свои подстилки на воздух, чтобы поспать в прохладе и заодно понаблюдать за Сократом, будет ли он стоять на том же месте и ночью. И оказалось, что он простоял там до рассвета и до восхода Солнца, а потом, помолившись Солнцу, ушел» (Платон. Пир). Попробуйте простоять сутки на одном месте, а затем, как ни в чем не бывало отправиться по своим делам. И все это уже в довольно преклонном возрасте…
Или возьмем совершенно странный для землян V века до н.э. взгляд Сократа из космоса на Землю: «Та Земля, если взглянуть на нее сверху, похожа на мяч, сшитый из двенадцати кусков кожи и пестро расписанный разными цветами». Вслед за этим рассказом, весьма смахивающим на репортаж с космической орбиты, Сократ повествует уже об отрыве от Земли и выходе в космос: «Мы… зовем воздух небом в уверенности, что в этом небе движутся звезды. А все оттого, что по слабости своей и медлительности не можем достигнуть крайнего рубежа воздуха. Но если бы кто-нибудь все-таки добрался до края или же сделался крылатым и взлетел ввысь, то… увидел бы тамошний мир. И если бы по природе своей он был бы способен вынести это зрелище, он узнал бы, что впервые видит истинное небо, истинный свет и истинную Землю» (Платон. Федон). Каким образом он столь точно описал то, что космонавты увидели лишь в XX веке?!
Кстати, в том же «Пире» есть еще один пример нечеловеческих или, вернее, сверхчеловеческих способностей Сократа. Один из присутствовавших на вечеринке гостей рассказал, что, проснувшись на рассвете узрел, что Сократ продолжал пить вино наравне с другими еще не совсем пьяными гостями «из большой чаши, передавая ее по кругу слева направо». Когда же и эти оставшиеся заснули, Сократ «оставив их спящими, встал и ушел… Придя в Ликей и умывшись, он провел остальную часть дня обычным образом, а к вечеру отправился домой отдохнуть» (Платон. Пир). Чтобы вот так провести всю ночь за хмельным столом, да еще в шестидесятилетнем возрасте, да при этом совсем не только не обладая привычкой выпивать, а вообще, судя по всему, даже не захмелев, необходимо обладать поистине сверхчеловеческими способностями…
Но более всего наводит на мысль о суперличности Сократа его демон — гений, внутренний оракул, предостерегавший против дурных поступков. Сократ многим рассказывал о нем. По его словам, он по воле богов слышит голос: «Когда это бывает, голос неизменно предупреждает меня о том, чего не надо делать, но никогда ни к чему не побуждает. И опять-таки, если кто из друзей просит моего совета, и я слышу этот голос, он тоже только предостерегает. То, что голос советует мне, я передаю тому, кто советовался со мной, и, следуя божественному предупреждению, удерживаю его от поступка, который не надо совершать».
Особенную славу демон Сократа получил после поражения афинского войска от беотийцев при Делии в 424 году до н.э. Тогда разбитое афинское войско бежало с поля битвы, но Сократ немного задумался, а потом заявил, что его демон велит совершить переход у Регисты. Большинство афинян не послушались Сократа, так как предложенный им путь был намного длиннее обычного. Но вскоре они попали под удар беотийской конницы и были все уничтожены. Те же, кто последовали за Сократом, благополучно вернулись в Афины.
Известен и еще один случай проявления демона, когда Сократ гулял по городу и беседовал с гадателем Евтифоном. Вдруг Сократ остановился и некоторое время стоял погруженный в себя. Затем он свернул в боковую улицу, позвав за собой спутников. При этом он ссылался на полученное от демона указание. Большинство спутников последовало за Сократом, но несколько юношей продолжали идти вперед, как бы желая изобличить Сократа. Вдруг им навстречу выбежало тесно сплоченное стадо покрытых грязью свиней, а посторониться было некуда. Одних свиньи сбили с ног, других вымазали грязью…
Демон Сократа запрещал ему заниматься политической деятельностью. Это, однако, не означало безразличие по отношению к политике вообще, делам полиса или к своим обязанностям гражданина. Речь, судя по всему, шла о занятиях активной политической карьерой, домогательства власти и государственных должностей. «И, по моему, прекрасно делает, что возбраняет. — говорил Сократ. — Будьте уверены, афиняне, что если бы я попытался заняться государственными делами, то уже давно бы погиб и не принес бы пользы ни себе, ни вам. И вы на меня не сердитесь за то, что я скажу вам правду: нет такого человека, который мог бы уцелеть, если бы стал откровенно противиться вам или какому-нибудь другому большинству и хотел бы предотвратить все то множество несправедливостей и беззаконий, которые совершаются в государстве».
Несмотря на все эти и другие явные примеры, Сократ совсем не воспринимался демократическими греками в качестве этакого небожителя. Да он и не настаивал. Сократ и вправду не спустился с Олимпа, во всяком случае, в общепринятом значении, и внешне вел простую и честную жизнь добропорядочного афинского гражданина, хотя и несколько странную в глазах окружающих. Точно также и качество его жизни разительно отличалось от всех имеющихся тогда, да и, пожалуй, сегодня, представлений.

Познай самого себя

Он родился в весенний месяц Фаргелион (май-июнь) 469 года до н.э. на четвертом году 77-й Олимпиады, в семье каменотеса Сафроникса и повитухи Фенареты.
Одна из биографических легенд сообщает, что Софроникс, в связи с рождением сына, по принятой тогда традиции, обратился к оракулу с вопросом о характере воспитания отпрыска. Смысл божественного наставления был примерно таков: «Пусть сын делает то, что ему заблагорассудится. В иных заботах он не нуждается, так как уже имеет внутри себя на всю жизнь руководителя, который лучше тысячи учителей и воспитателей». При этом оракул имел ввиду демон Сократа.
Сократ получил общедоступное тогда начальное образование, нацеленное на физическое и духовное формирование члена полиса. Как и остальные афинские дети, он приобщался к зачаткам знаний поэзии, музыки, театра, изобразительного искусства, скульптуры, искусства счета, речи и даже философии. Когда Сократу исполнилось 18 лет, он, как сегодня сказали бы, отправился исполнять воинскую повинность. По законам полиса, эфебы — так назывались афинские юноши, достигшие этого возраста — должны были в течение двух лет заниматься военным делом: военно-физической подготовкой, охраной границ государства, дежурством на сторожевых постах и т.п. Государство тогда, как и сейчас, также обеспечивало военнослужащих срочной службы оружием, одеждой и денежным содержанием. В народном собрании афинские граждане начинали участвовать с 20 лет. А уже занятие каких-либо государственных должностей требовало, как правило, достижения 30-летнего возраста.
О занятиях Сократа, когда он перешагнул возраст эфебов и достиг двадцатилетия, существует несколько версий. Вероятнее всего он какое-то время занимался отцовской профессией. Резцу молодого Сократа приписывают скульптуру из трех Харит — богинь дружбы и юности. Источники сообщают, будто от работы каменотеса Сократа избавил Критон — его сверстник и товарищ. Обладая достаточным богатством, он предоставил своему другу возможность совершенствоваться в философии. По другой версии, Сократ как-то приглянулся философу Архелаю, и тот предложил молодому одаренному человеку стать его учеником. Как бы то ни было, но занятие отцовской профессией определенно не стали делом жизни Сократа.
Согласно сведениям Аристотеля, в молодости Сократ посетил Дельфы. Его взволновала начертанная на храме Аполлона призывная надпись «Познай самого себя» автором которой по традиции считался спартанец Хилон, один из семи легендарных греческих мудрецов. Этот дельфийский храм пользовался громадным авторитетом среди всех эллинов. Считалось, что устами дельфийского оракула, пифии, пророчествует сам Аполлон, прорецая волю своего отца Зевса. Сократ, подобно своим современникам, также высоко чтил авторитет дельфийского бога и его оракула, верил в божественные прорицания, поскольку и в нем самом звучал голос внутреннего божественного оракула. Мудрое изречение, вероятно, послужило существенным толчком в его поиске истины.
В сократовское время в Афинах не было своих философских школ или даже просто заметных философов. Поэтому Сократ прошел обучение у Анаксагора из другого города, Клазомен. Опираясь на взгляды этого натурфилософа, Сократ поначалу был охвачен настоящей страстью к познанию природы, к исследованию земных и небесных явлений, их возникновению и гибели. Ему казалось, что найден учитель, который откроет причины бытия. Но открылось ему только лишь несовершенство методов натурфилософии и Сократ постепенно обретает свой собственный путь познания истины, которому он предался целиком и полностью. И нужно сказать, столь великая поглощенность своим высшим призванием совсем не оставляла времени и энергии для иных забот. Ни дети, ни семья, ничего не могло отвлечь его. Он определенно знал свое предназначение и не шел на отвлекающие от основного пути компромиссы.
Как-то на вопрос, следует ли жениться, Сократ ответил: «Как бы не поступил, все равно будешь раскаиваться». Сам он обзаводиться семьей не спешил и вступил в брак, когда ему было далеко за сорок. У него было трое сыновей, старший — Лампрокл и двое младших — Софроникс и Менексен. В разного рода сведениях о семейной жизни Сократа чаще всего в роли его жены фигурирует Ксантипа, причем, весьма сварливой и докучливой. Но во всех многочисленных рассказах о семейных неурядицах и стычках Сократ всегда держится подчеркнуто терпимо и миролюбиво. Наскоки Ксантипы он встречает с иронией и шуткой. Когда, к примеру, однажды под конец брани Ксантипа окатила мужа водой, он, обращаясь к зрителям этой сцены, лишь заметил: «Разве я не говорил, что вслед за громом Ксантипы следует дождь?!»
Сократа не раз спрашивали, как это случилось, что он выбрал такую тяжелую по нраву жену. «Научившись обхождению с Ксантипой, я хорошо лажу и с другими людьми» — говорил на это Сократ. Но, видимо, Ксантипа все же не была такой сварливой. Ведь, надо думать, ей приходилось туго, если вспомнить о бедственном материальном положении семьи и крайнем безразличии ее мужа к этой стороне жизни. Например, она как большое несчастье восприняла несправедливое осуждение Сократа и часто с детьми навещала его в тюрьме. Как-то она горестно заметила ему: «Ты умираешь несправедливо». На что Сократ ответил в своей традиционной иронической манере: «Разве ты хочешь, чтобы я умер справедливо?!»…
Семья Сократа была, по афинским стандартам, действительно крайне бедной. Получив в наследство от отца небольшой дом, Сократ был далек от мысли об улучшении своего материального положения. Все его имущество, согласно Ксенофонту, оценивалось в 5 мин. Это была скромная сумма, уступавшая цене на хорошего раба или, к примеру, порядочной лошади, которая стоила 12 мин.
Софист Антифон, стремясь уязвить Сократа, сказал ему однажды: «Ты живешь так, что подобным образом не стал бы жить ни один раб у своего господина. Пищу и питье ты употребляешь бедные, а одежду носишь не только бедную, но одну и ту же и летом, и зимой. Всегда ты без обуви и без хитона» (Ксенофонт. Воспоминания о Сократе). Но Сократ парировал подобные выпады говоря, что страсть к наживе и обогащению совращает людей с пути добродетелей и ведет к нравственной порче. Человек должен приучить себя довольствоваться малым, нуждаться как можно в меньшем, подражая высокому примеру богов, которые вообще ни в чем не нуждаются. Перед смертью Сократу предлагали надеть более подходящую к случаю дорогую одежду. «Как? — спросил Сократ. — Выходит, моя собственная одежда была достаточно хороша, чтобы в ней жить, но не годится, чтобы в ней умереть?»
Но это был не аскетизм, а скорее воздержанность, которую он рассматривал в качестве важнейшей добродетели, сродни умеренности, традиционно восхвалявшейся греческими мудрецами задолго до него. Ему казалось смешным ребячеством, что его юный почитатель Аристодем, подражая ему, тоже стал ходить босиком. Когда же Сократ увидел, что другой почитатель Антисфен щеголяет своим рваным плащом, он едко заметил: «Антисфен, сквозь дыру твоего плаща проглядывает твое тщеславие».
Состоятельные друзья и поклонники Сократа не раз предлагали ему свои средства и услуги, от которых он твердо отказывался. Например, Алкивиад как-то выразил готовность подарить Сократу большой земельный участок под строительство дома. Сократ отказался. «Это также смешно, — сказал он, — как если бы я нуждался в башмаках, а ты предложил мне кожу на обувь».

Я знаю, что ничего не знаю, но некоторые не знают и этого

Однажды утренней порой некий древнегреческий молодой человек отправился на рынок за провизией. По дороге он был внезапно остановлен странной личностью в рваном хитоне. В руках прохожий держал суковатую палку, которой и преградил путь юноше в узкой афинской улочке. «Куда направляешься?» — спросил он. «На рынок за мукой и маслом» — ответил юноша. «А куда ты пойдешь за мудростью и добродетелью?» — поинтересовался прохожий, и, увидев удивление молодого человека, изрек — «Иди за мной, я покажу»…
Так познакомились Сократ и Ксенофонт, «Воспоминания…» которого, вместе с «Диалогами» Платона, являются двумя основными источниками, наиболее полно сохранившими для нас описание образа Сократа.
Ни в его наружности, ни в поведении не просматривалось ничего аристократического. Он был лыс, приземист, со своей прославленной шишкой на лбу и большой обширной лысиной, приплюснутым носом, толстыми губами и глазами навыкате под огромным нависающим лбом. Увидев Сократа впервые сирийский маг и физиогном Зопир заявил, что, судя по внешнему виду, Сократ по своей натуре – человек духовно ограниченный и склонный к пороку. Это вызвало смех присутствующих, но сам Сократ заметил, что Зопир совершенно прав и все обстоит именно так, но ему, Сократу, удалось с помощью разума побороть свои пороки и обуздать страсти.
Его часто видели босиком на базарах и площадях, в одной и той же одежде, которая была, как передают, хуже, чем у рабов. Специальности у него не было никакой, и трудно было сказать, чем он собственно занимался. Впрочем, одно его занятие действительно можно было считать своеобразной профессией. Оно заключалось в том, что Сократ постоянно задавал всем какие-то вопросы, добродушные, но одновременно каверзные. И почему-то всегда получалось, что его собеседник запутывался и в конце концов ничего не мог ответить. Но Сократ, изображая из себя простака, всегда делал вид, что все неудачи своего собеседника приписывает только себе. Многие принимали это добродушие Сократа за чистую монету. И дело-то было как раз в том, что он действительно был добродушным человеком, и во всех своих бесчисленных спорах сохранял какую-то непоколебимую незлобивость. В беседах Сократ обычно прибегал к примерам из повседневной жизни, что делало его мысли для одних собеседников особенно доступными, но раздражало других, например софистов. Они начинали чувствовать в его словах какое-то скрытое издевательство и уж во всяком случае какую-то иронию. Эта знаменитая ирония Сократа была мало кому по душе: аристократы считали его развязным простолюдином, а простой люд видел в нем разоблачителя их недостатков.
Тем не менее, к Сократу постоянно приходили с различными вопросами: о добре и зле, о справедливом и законном, о прекрасном и безобразном. Но после его разъяснений обычно выходило так, что у собеседников оставалось только недоумение и то, что раньше казалось ясным и понятным, становилось смутным и неопределенным, обязательно требующим дальнейшего исследования. Когда, к примеру, он встречал человека, считавшего себя мудрым, то очень быстро приводил его к сознанию своего невежества. Исходя из самых обыденных фактов, Сократ просил у него разъяснения. Обрадованный такою скромностью, наивный «мудрец» начинал выкладывать всю свою «мудрость», но весьма скоро запутывался в противоречиях, доходил но нелепостей и возбуждал смех окружающей толпы, которая уже наперед знала результат и ждала с напряженным вниманием.
Сократ в шутку называл себя повивальной бабкой знания, по аналогии с ремеслом своей матушки, так как помогал рождаться истинному знанию в душах собеседников. «В моем повивальном искусстве почти все так же, как и у нее. Отличие, пожалуй, лишь в том, что я принимаю у мужей, а не у жен и принимаю роды души, а не плоти» (Платон. Теэтет). Он говорил, что рожденные в ходе беседы знания — это «плоды» самих собеседников, а не результат его особой мудрости. Именно поэтому Сократ никогда не называл себя учителем тех, у кого ему удавалось принять «роды души».
В источниках часто говорится о магическом действии речей Сократа. Алкивиад, его ученик и друг — один из будущих правителей Афин — упоминал, что выступления даже хороших ораторов не волнуют, беседы же Сократа и в плохом пересказе потрясают и увлекают слушателей. «Когда я слушаю его, сердце у меня бьется гораздо сильнее, чем у беснующихся корибантов (жрецы богини Кибелы, доводившие себя в богослужениях до экстаза и исступления), а из глаз моих от его речей льются слезы. То же самое, как я вижу, происходит и со многими другими. …Этот Марсий (козлоногий сатир, который завораживал людей своей игрой на флейте) приводил меня часто в такое состояние, что мне казалось – нельзя больше жить так, как я живу… И только перед ним одним испытываю я то, чего вот уж никто бы за мной не заподозрил — чувство стыда» (Платон. Пир).
Сократовские беседы сделали его уже при жизни популярнейшей фигурой не только в Афинах, но и во всей Элладе. Когда Херефонт, один из преданных ему слушателей, обратился к дельфийскому оракулу с вопросом, есть ли кто на свете мудрее Сократа, пифия ответила «Софокл мудр, Еврипид мудрее, Сократ же — мудрейший из всех людей». По тогдашним представлениям, этот ответ пифии означал высшее признание человеческих достоинств Сократа и его своеобразную «канонизацию» в качестве мудреца. Ответ оракула вверг Сократа в раздумье о смысле божественного прорицания, и в конце концов пришел к выводу, что если другие мнят себя мудрыми не будучи таковыми, то он сам, хотя и не мудр, но, по крайней мере, и не воображает себя мудрецом. Сократ называл себя философом, а не мудрецом, поскольку мудр один Бог, но не человек, и своей знаменитой фразой «Я знаю, что ничего не знаю» подтверждал эту убежденность. Люди же, по его мнению, чураются божественных знаний и руководствуются случайными влечениями и переменчивыми чувствами. «Большинство считает, что знание не обладает силой и не может руководить и начальствовать: потому-то и не размышляют о нем. Несмотря на то, что человеку нередко присуще знание, он полагают, что не знание им управляет, а что-то другое: иногда страсть, иногда удовольствие, иногда скорбь, иной раз любовь, а чаще — страх. О знании они думают прямо как о невольнике: каждый тащит его в свою сторону» (Платон. Протагор). Никто не поступает дурно по доброй воле, но только по неведению, считал Сократ. Нет сомнения, что существуют негодяи, которые сознательно поступают дурно. Но если бы они знали, что при этом сами себе приносят величайший вред, то поступали бы иначе.
Этот взгляд Сократа существенно отличался от модной позиции софистов — опиравшихся исключительно на чувственное восприятие в познании мира. Эти лжефилософы утверждали, что человек имеет дело лишь со своими ощущениями, и, следовательно, они, а не знания, идущие от Бога, и есть единственный критерий истины. Таким образом они оправдывали интеллектуальный произвол. Подобные взгляды софистов на индивидуальное ощущение, как меру всех вещей были откровенно нелепы. «Почему бы ему не сказать в начале своей «Истины», — говорил Сократ о наиболее известном софисте Протагоре, — что мера всех вещей — свинья или кинокефал (порода обезьян – ред), или что-нибудь еще более нелепое среди того, что имеет ощущения…» (Платон. Теэтет).
Замечали ли вы, что обычно мы никогда не делаем того, что могло бы нам повредить и стремимся лишь к некоему благу? То же, что мы считаем благом в каждом нашем действии — деньги, власть или добродетель — зависит отчасти от уровня нашего образования, отчасти от силы руководящих нами устремлений. Все наши колебания, как и проблема нашего выбора между добром и злом обусловлена лишь незнанием того, в чем же действительно заключается наше благо. И как только мы приходим к определенному заключению на этот счет, — колебания кончаются и мы приступаем к осознанному действию. Поэтому Сократ называл добродетельным того, кто поступает хорошо сознательно.

Занавес

И все же афиняне его судили. По своему они были правы, так как не могли поступить иначе. Сократ слишком опередил свой век, который не мог понять его. Намерения его были чисты, но исполнение их оскорбляло граждан. Ведь постоянное изобличение человеческой глупости не могло быть приятно никому.
Как известно, Сократа обвиняли по трем пунктам: безбожие, введение новых божеств (подразумевался его внутренний голос, знаменитый гений) и развращение молодежи. Правда обвинители не указывали, когда именно, с какого времени, при каких конкретно обстоятельствах и каким путем Сократ проявил неуважение к отечественным богам, кого из юношей и в чем совратил. Обвинялся практически весь сократовский образ мысли и жизни за весь период его известности. Нужно сказать, что браться за подобное обвинение могли лишь люди, хорошо знающие настроения афинян и твердо рассчитывающие на их поддержку. И они знали, что делали. К этому моменту Сократ в глазах афинского демоса был довольно одиозной фигурой, успевшей порядком ему надоесть. И вряд ли могли всерьез восприниматься гражданами слова Сократа о его высших целях и мотивах. А вот иронические выпады и критические насмешки не забывались и не прощались. Да и признание дельфийским оракулом мудрости Сократа, по сути, лишь осложнило ему жизнь. Античный демос вообще настороженно относился к мудрости и мудрецам, так как все они были в глазах большинства одной бесполезно и даже опасно мудрствующей породой, умниками, дурачащими и сбивающими с толку.
На суде Сократ отказался от помощи (как сейчас бы сказали) адвоката и защищался сам, в своей обычной манере опровержения мнений, доводов и предрассудков противников. Он полностью опроверг все обвинения, но несмотря на всю очевидную логику, был все же осужден и приговорен к смерти.
Друзья и ученики настойчиво склоняли Сократа к побегу из тюрьмы, где он дожидался казни. Для этого все уже было подготовлено и продуманы детали. Но для Сократа бегство было совершенно неприемлемо, так как явилось бы изменой себе и своему делу. По его мнению, лучше претерпеть чужую несправедливость, чем самому творить ее. Цель, даже высокая, не оправдывает низких и преступных средств. Он считал недопустимым отвечать несправедливостью и злом на чужую несправедливость и зло.
Последний день его жизни прошел в просветленных беседах о бессмертии души. Причем обсуждение велось настолько оживленно, что тюремный прислужник несколько раз просил собеседников успокоиться. Сократ признался, что полон радостной надежды. По его мнению, смерть и то, что за ней следует, представляют собой награду за муки жизни. «Наше тело не только доставляет нам тысячи хлопот… Тело наполняет нас желаниями, страстями, страхами и такой массою всевозможных вздорных призраков, что, верьте слову, из-за него нам и в самом деле совсем невозможно о чем бы то ни было поразмыслить! А кто виновник войн, мятежей и битв, как не тело и его страсти? Ведь все войны происходят ради стяжания богатств, а стяжать их нас заставляет тело, которому мы по-рабски служим… Но что всего хуже: если даже мы на какой-то срок освобождаемся от заботы о теле, чтобы обратиться к исследованию и размышлению, тело и тут всюду нас путает, сбивает с толку, приводит в замешательство, в смятение, так что из-за него мы оказываемся не в силах разглядеть истину. А пока мы живы, мы, по-видимому, тогда будем ближе всего к знанию, когда как можно больше ограничим свою связь с телом и не будем заражены его природою, но сохраним себя в чистоте до той поры, пока сам бог нас не освободит. Очистившись таким образом и избавившись от безрассудства тела, …мы собственными силами познаем все чистое, а это, скорее всего, и есть истина» (Платон. Федон). Эта сократовская версия жизни в ожидании смерти была не безразличием к жизни, а скорее сознательной установкой на достойное ее завершение. По аналогии с океаном, который безуспешно пытается уместиться в маленькой чашке, Сократ не смог достучаться до слишком ограниченных в своем невежестве и душевной узости сердец греков. Он пытался изменить к лучшему мир, но мир отринул великого учителя мудрости. И тогда он покинул его, можно предположить, воспользовавшись моментом и сознательно отказавшись продолжать земное существование среди оскорбительного непонимания…
День склонился к закату и Сократ, после омовения, попрощался с родными. К этому времени тюремщик напомнил, что пора выпить яд. Когда-то в Афинах приговоренного к смерти сбрасывали со скалы. Но с прогрессом нравов цивилизовалась и процедура исполнения приговоров. Во времена Сократа приговоренный в назначенное время выпивал чашу растертой ядовитой цикуты (болиголова) — безболезненная и довольно гуманная, надо признаться, смерть. Когда принесли цикуту, он спокойно и легко выпил чашу до дна. Друзья заплакали, но Сократ попросил их успокоиться, напомнив, что умирать должно в благоговейном молчании. Он еще немного походил, а когда отяжелели ноги, лег на тюремный топчан и закутался. Но потом раскрылся и сказал: «Критон, мы должны Асклепию петуха. Так отдайте же, не забудьте» (Платон. Федон). Это были последние его слова. Жертвоприношение петуха греческому богу врачевания Асклепию обычно полагалось за выздоровление. Сократ имел ввиду выздоровление своей души и ее освобождение от бренного тела.
И все-таки мудрость, осужденная в лице Сократа на смерть, стала судьей над несправедливостью. Вскоре после казни афеняне, раскаявшись в содеянном и считая себя введенными злоумышленно в заблуждение, приговорили обвинителей, кого к смерти, а кого к изгнанию. Сократу же была сооружена знаменитым скульптором Лизиппом бронзовая статуя, которая выставлялась в афинском музее Помпейон. Как это похоже на многие примеры, в том числе и нашей истории, когда истинная ценность той или иной личности в глазах окружающих раскрывается только после смерти.

Сергей Рощин

Author: Admin
Tags

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Login

Lost your password?