Цивилизация «вау»: сколько стоит счастье

счастье

Идеальный и реальный миры существуют обособленно друг от друга и пересекаются разве что в рекламных роликах. Люди с высоким уровнем социального конформизма с легкостью поддаются на уговоры белозубых красавиц, вещающих, что именно этот крем избавит от морщин и подарит вечную молодость. Впрочем, переборчивые люди тоже сдаются на милость победителей, великих и могучих корпораций, с огромной свитой из копирайтеров, бренд-менеджеров и маркетологов. И покупают очередную продукцию или услугу не потому, что не смогут без нее прожить: скрытый месседж рекламной кампании — наш товар сделает вас счастливыми.

Как счастье стало маркетинговым ходом

«Счастье принадлежит Nestle», — утверждает Бегбедер, и, увы, он недалек от истины. Предположим, вы выиграли миллион. Помня о том, что поклоняться деньгам унизительно, вы гордо подумываете о том, какой выбор осчастливит вас. …Купить большую квартиру, вложить в бизнес, поехать на Канарские острова (уже давно ставшие именем нарицательным, когда говорят о «счастливом» отдыхе). Но точно ли это ваше, настоящее счастье?

Часто любят говорить, что счастье есть свобода выбора. Правда, важно не путать ее с обилием вещей, повторяющих друг друга. Двадцать одинаковых платьев, висящих на вешалке магазина; цвета и стиль, продиктованные сезонной модой; рейтинги популярных книг — которые стоит прочитать, потому что их список опубликован в именитом журнале; то и дело «гаснущие» звезды, рифмующие «любовь-кровь». Не говоря уже об Интернете, который создает иллюзию абсолютной доступности любой информации. «Персонализированные» поисковые системы давно знают, что нам интересно, а потому ничего нового и не «подбрасывают». Нас замкнуло на самих себе; клонировало в виртуальные образы. Нам давно указали, что смотреть, куда ходить и кого поддерживать. А если вспомнить психологический трюк «мы там, где наше внимание», становится ясно: ведущие компании борются не за наш кошелек, а за наши мозги.

Вернемся к тому же Бегбедеру:

«Ты забыл самый грандиозный торговый праздник — свадьбу; вот он, главный объект безумных рекламных кампаний и ежегодных торжеств, начиная с января: плакаты свадебного отдела «Прентан», «Галери Лафайет» и «Бон Марше», обложки всех дамских журналов, сладкая отрава по телеку и радио… Молодые парочки с запудренными мозгами воображают, будто женятся по любви или ради семейного счастья, — как бы не так! Они женятся, чтобы мы смогли им всучить побольше кастрюль, банных полотенец, кофейников, диванов и микроволновок».

В паутине черных квадратов

То, что мы привыкли называть искусством, тонко чувствует настроение эпохи. Мотивы обреченности и ничтожности человеческого существования, беспомощности перед миром — основные темы модернистского и постмодернистского искусства. Искусство буквально вопит о том, что «так дальше жить нельзя», взывает картинами Мунка, книгами Кафки и Камю. Но массовое общество предпочитает крик не слышать, списывая все на безумие авторов и непонятность произведений.

Взять, к примеру, небезызвестный «Квадрат Малевича». Сохранилась фотография: потолок избы, где наши предки вешали иконы, художник посчитал лучшим местом для собственного шедевра. Работа, которую Малевич назвал «иконой нашего времени», имеет далеко не символичное значение: «Этот важнейший, сакральный угол называется «красным», даром что «красный» означает тут не цвет, а «красоту». Вместо «красного» — черное (ноль цвета), вместо лица — провал (ноль линий), вместо иконы, то есть окна вверх, в свет, в вечную жизнь — мрак, подвал, люк в преисподнюю, вечная тьма» (Татьяна Толстая «Квадрат»).

Этот образчик абстрактного искусства — больше, чем просто оригинальная философия автора: постмодерный мир, имея очевидные преимущества в научно-техническом прогрессе, попал в ловушку собственного эго. Покоряя просторы Космоса, человек оказался глух к себе подобным; возведя личность до небес, разуверился в силах; неспособный создать талантливое, утверждает, что все сделано до него; натворив необратимое, снимает ответственность, называя окружающий мир иллюзорным. «Десакрализация», или отсутствие святого, стала лозунгом человечества, рыночные отношения — главной ценностью, а война — вполне приемлемым средством обогащения.

В тисках морского чудовища

 «В этом мире каждый сам за себя» — мы, массовое общество, хорошо восприняли этот бесчеловечный постулат. Его упорно нам вдалбливают в головы все те, кто владеет 90% мирового богатства. Вдалбливают затем, чтобы присвоить и остальные 10%. А ведь на самом деле это ложь, наглая и ничем не прикрытая (разве что идеями Адама Смита да Томаса Гоббса). Хотя сам Адам Смит – шотландский экономист и философ, проповедуя эгоизм как залог экономического благосостояния, был далек от жажды денег: по его мнению, счастье доступно каждому и не зависит от социального статуса, а определяется спокойствием духа, физическим здоровьем и удовлетворением от работы. Что до Томаса Гоббса, английского материалиста, философа и писателя, то самый знаменитый его трактат — «Левиафан, или материя, форма и власть государства церковного и гражданского». Морское чудовище Левиафан, образ, взятый из Книги Иова, перерастает в облик некого «государства». Человек не стремится к благу и живет под страхом смерти, который успешно навязывает ему все то же общество. Люди, которым ведомы лишь собственные намерения, замкнуты в тисках агрессивности и ужаса; преодолевая обе негативные эмоции, человек наносит удары ближнему. Поэтому есть смысл, считает Гоббс, говорить о «всеобщей войне» — все против всех.

 …С начала прошлого века философы говорят, что с рождением цивилизации умирает культура. Почему-то кажется, что они – Бердяев, Шпенглер, Ортега-и-Гассет – были правы. Ведь массовое общество и впрямь не задумывается над тем, какой ценой ему досталось все то, что оно уже имеет. Люди живут, свято веруя в безграничность ресурсов, тогда как цивилизация — явление механическое, неприродное, а потому самовосстановлению не подлежит. Уже сейчас природные ресурсы на грани истощения, а количество людей, в них нуждающихся, неуклонно растет. Миллиард человек живут за гранью бедности, семьсот миллионов страдают от голода, тридцать пять миллионов — от СПИДа.

Постепенно уничтожает сама себя цивилизация, где человек человеку уже даже не волк, а «вау», как пишет Пелевин. Научные открытия уже давно таковыми не являются, как и так называемый прогресс техники. И то, и другое представляет собой всего лишь незначительные поправки или улучшения уже существовавших теорий или изобретений.

Происходит истощение интеллектуальных ресурсов — что мы оставим потомкам? Кроме полей с трансгенными «помидоро-рыбами», ядерного оружия и мусорных свалок из полиэтилена (этого «гениального» изобретения с периодом распада большим, чем у всех радиоактивных веществ).

Post Scriptum

Впору задать вопрос: и что потом? Никогда не поздно остановиться. Жизнь — не борьба всех против всех, а, наоборот, взаимопомощь. Без лучших чувств, добрых взглядов, искренних отношений, ответственности за содеянное и, конечно, критического мышления, человечество не смогло бы выжить. Через большинство испытания можно пройти, если ощущаешь поддержку людей, близких и далеких. Перед истинной человечностью и любовью к себе подобным теряют смысл «всеобщая война» и рыночный критерий «ты мне, я тебе». Устав от постоянной гонки за деньгами и хождения по кругу, мы рано или поздно понимаем, что рождены в материальном мире, но обладаем духовным существом. И это дает нам веру в себя — и других.

Анастасия Ковалёва и Ася Шкуро

Author: Admin
Tags

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Login

Lost your password?