«На краю света»: повесть о вере и красоте души

Святость живёт не в количестве отвешенных поклонов, а в душе человека. Литургии, выполненные без особого чувства в сердце, остаются пустыми ритуалами. Вера не цель, но путь. Сколько бы ни было у человека силы и выносливости, вера без любви к ближнему заведет в тупик фанатичности. И наоборот, какой бы тернистой ни  была дорога, искреннее чувство к тем, кто рядом, поможет найти выход.

Повесть Лескова «На краю света» об этом и многом другом. Здесь жители сибирской глубинки встречаются с цивилизованными просветителями, и возникает извечный спор — стоит ли навязывать ментальные религиозные концепции тем, чья вера живёт в сердце.

Главный герой отец Кириак некогда был успешным миссионером. А затем увидел то, что полностью изменило его взгляды на жизнь. Другой герой повести — приезжий архиерей — отправлен надзирать за просветительской деятельностью в маленькой сибирской епархии. Архиерей ведёт долгие споры с отцом Кириаком: ему невдомек,  почему старожил наотрез отказывается крестить язычников. Истина, подвластная Кириаку, проста. Человек из народа гораздо ближе к Богу, чем умудренные знаниями духовные чины. Бог не живет в количестве выполненных предписаний. Он — в той помощи, которую каждый из нас может оказать ближнему.

— Разум любовь не созидает,  а разрушает: он родит сомнения, а вера покой даёт, радость даёт… Я думаю так, владыко, что мы все на один пир идём.
Кириак говорил о последовательности. Нельзя проповедовать одно, а жить по другим законам. Религия, которую взрастили на почве двойных стандартов, становится лицемерием. Как ни странно, Кириак был уверен, что не образованные язычники сразу почуют неладное, да только высоким чинам до духовности далеко.

Архиерей считал, что образ жизни отца Кириака достоин уважения, но все же настаивал: необходимо крестить местный люд даже вопреки желанию. Однажды ему представился случай убедиться в правоте отца Кириака. Или, по крайней мере, понять его ход мыслей.

Вместе с Кириаком архиерей отправляется в путешествие. На раздорожье каждый выбирает себе проводника — святой отец едет с крещеным, архиерей с язычником. Последний бесконечно твердит о любви к Богу, но наотрез отказывается принимать чужую веру. По пути странники попадают в снежную бурю, и несколько часов спустя архиерей обнаруживает, что Кириак со своим проводником исчезли. С ужасом он представляет, что ему придётся остаться с дикарем, от которого не знаешь чего ожидать.

Так, они вынуждены коротать дни и ночи без малейшего намека на крышу над головой и провизию; не зная, живы ли остальные путешественники. В самый тяжелый момент, когда кажется, что смерть ходит рядом, спутник архиерея предлагает помощь — он отправится невесть-куда, чтобы добыть пропитание. Архиерей уверен: компаньон-дикарь решил бросить его в беде. Но тот уверяет: к концу дня вернётся, ещё и достанет чего-нибудь съестного.

И действительно, продрогший, замерзший дикарь возвращается с куском медвежатины. Но без шапки. На вопрос, куда дел головной убор, отвечает, что оставил в качестве платы. Оказывается, вовсе не хозяин, проживающий в хижине, оставил дикаря без шапки….

— Я медведь рубил, и лапу взял, и назад бежал, а ему шапку клал.
— Зачем?
— Чтобы он дурно, бачка, не думал.
— Да ведь тебя этот хозяин не знает.
— Этот, бачка, не знает, а другой знает.
— Который другой?
— А тот хозяин, который сверху смотрит.

Архиерей удивляется: правила приличия нужно соблюдать, но не в ущерб себе. Да и зачем идти на такие жертвы, когда хозяин не видит! Но, очевидно, дикарь помнит заповедь «Не укради» и готов чтить её, невзирая на обстоятельства.

Моральные принципы для него — не свод правил, который кто-то предписал выполнять. А истинный долг человека перед высшими силами и людьми. Рискуя умереть от холода, он все же не мог поступить нечестно.

Совсем другая история приключилась с Кириаком. Архиерей обнаружил его, едва живого, в жилище того самого хозяина, которому дикарь оставил шапку взамен медвежатины. Оказалось, крещеный проводник решил спасать себя.

Архиерей не верит своим ушам:

— Где же у тебя святые дары, — они ведь с тобой были?
— Их дикарь съел.
— Что ты говоришь!
— Да!.. съел! Ну, что говорить, — темный человек… спутан ум… Не мог его удержать… говорит: «Попа встречу — он меня простит». Что говорить?… все спутал…
— Неужто же, — говорю, — он и миро съел!
— Все съел, и губочку съел, и дароносицу унес, и меня бросил… верит, что «поп простит»… Что говорить?… спутан ум… простим ему это, владыко, — пусть только нас Христос простит.

Грешить и каяться — и снова грешить — вот три дороги, по которым ходят большинство тех, кого крестили духовные чины, говорит Кириак. Человек может сколько угодно выполнять ритуалы, но если сердце закрыто, а беда ближнего остаётся чужой бедой, религия теряет свой смысл.

Наступает финал. Умирая, Кириак молился Богу о прощении своих ближних.

— О доброта… о простота… о любовь!.. о радость моя!.. Иисусе!.. вот я бегу к тебе, как Никодим, ночью; вари ко мне, открой дверь… дай мне слышать бога, ходящего и глаголющего!.. Вот… раза твоя уже в руках моих… сокруши стегно моё… но я не отпущу тебя… доколе не благословишь со мной всех.

Ася Шкуро

Author: Admin
Tags

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Login

Lost your password?