Инклюзивное образование: Оставьте меня в покое, не оставляйте меня одного

Понятию «инклюзивное образование» не так много лет. Государство убеждает: инвалидность — не приговор. Больше нет необходимости запирать детей в специальных учреждениях или переводить на индивидуальное обучение. Не нужно отдавать детей в интернаты — напротив, можно выбирать общеобразовательную школу. Невозможное стало возможным благодаря инклюзивным технологиям – по крайней мере, в этом нас уверяют представители официальных органов. Но так ли это?

Инклюзивное образование: где готовят ассистентов?

На книжном фестивале Book Space Fest, прошедшем в Днепре 28-30 сентября, инклюзивному образованию уделили немало времени. Проходили мастер-классы для детей с особыми потребностями, обсуждались проекты книг для слабовидящих и слабослышащих. Кроме того, была организована панельная дискуссия, в которой принимали участие ведущие специалисты в этой области.

Лилия Лыкова работает в днепровской школе № 28. Лилия – ассистент учителя, и ее задача — все время находиться рядом с ребенком с диагнозом аутизм.

— Я сопровождала ребенка на протяжении девяти лет. Мы познакомились, когда ему было 3,5 года, сейчас он ходит в среднюю школу, и у него довольно хорошие результаты.

На сегодняшний день в 28-й школе 12 инклюзивных классов, при этом с детьми работают тьюторы-ассистенты — так называют специалистов, которые понимают потребности ребенка. Лилия начала работу после знакомства с семьей, которой требовалась помощь.

— Мама отвела ребенка с диагнозом аутизм в государственный детский сад. Его взяли на два дня, а на третий выгнали со словами: «Это какой-то ужас! Держите его дома». Тогда его привели в частный детский сад, где директор согласился принять ребенка при условии, что его каждый день кто-то будет сопровождать. Так я стала ассистентом. Тут-то я и столкнулась с тем, что людям приходится многое объяснять — что такое аутизм, как общаться с такими детьми…

Профессия тьютора становится все более востребованной в обществе, но, как случается с каждой новой специальностью, не всегда есть возможность получить достойную подготовку.

— Мой опыт подсказывает, что есть много специалистов в этой области, но они все еще не знают, как подойти к ребенку с инклюзией, не говоря уже о том, что практически никто не знает, как работать с аутизмом, — говорит Лилия Лыкова.

На данный момент масштабную подготовку специалистов осуществляет Национальный педагогический университет имени Драгоманова — здесь находится кафедра инклюзивной педагогики. В Днепровском национальном университете имени Олеся Гончара также готовят магистров специального образования, происходит это на факультете психологии. Об этом во время панельной дискуссии заявил профессор университета, оказавшийся среди посетителей мероприятия. Но на вопрос, где студенты проходят практику, он ответил довольно уклончиво: «Мы даем теоретические знания, а в дальнейшем можем лишь предложить студентам работать».

Время больших перемен: что мы не знали о дне вчерашнем

Светлана Словинская — представитель организации «Бачити серцем» — находится по другую сторону баррикад. В отличие от Лилии, которая сопровождает ребенка с 3,5 лет, помогая ему интегрироваться в общество, Светлана работает с детьми, выпавшими из социума из-за инвалидности.

— Мы занимаемся с подростками, которые практически всю жизнь просидели в четырех стенах. Многие из них осознают необходимость учиться в возрасте 16-ти лет. Школам нечего им предложить. Пытаясь решить проблему, мы открыли в Киеве центр «Око» — наша цель — помочь найти место в жизни. На своем опыте могу сказать, что целое поколение детей до 12 лет оказалось вне школьной системы. А когда они приходят в школу в сознательном возрасте, их не могут взять сразу в шестой класс.

Вспоминаются заметки историков, описывавших жизнь инвалидов в послевоенное время. Обратимся к самым показательным фрагментам.

Андрей Артерчук вспоминал о жизни инвалидов в 1960-х годах. «Они собирались в скверике у вокзала. У одних отсутствовала рука или нога, некоторые (бывшие летчики) — со следами от ожогов на лице. Сидели на лавочках и просили у пассажиров подаяние на хлеб. Когда вечерело, инвалиды, случалось, ввязывались в бурные споры, ругались…»

Григорий Павловский писал: «В 50-е годы им было безумно тяжело. Для них не существовало ничего, они делали себе эти деревянные площадочки на подшипниках, которые мы доставали, воруя с заводов».

Отсутствующее оборудование — далеко не все. Дело также в отношении к детям с особыми потребностями, которое формируется в обществе. Светлана Словинская много раз наблюдала, как родители, увидев инвалида, уводят своего ребенка подальше: «Не смотри сюда, здесь больной». В инклюзивных школах по той же причине директор вынужден предупреждать каждого родителя: «У нас учатся инклюзивные дети». Находятся люди, которых это не устраивает, и они подают документы в другие школы.

«Я считаю, что все люди, живущие на свете, в той или иной степени инвалиды. Если сегодня они в полном расцвете сил, мы не знаем, с кем завтра произойдет беда, а в конце жизни старость и дряхлость». (А. Носик)

Очень важно проводить беседы с детьми и молодежью, считает Светлана Словинская.

— Мы проводим мероприятия, на которых объясняем, что люди не могут быть одинаковыми.

В то же время Светлана сталкивается с завышенными ожиданиями такого рода. СМИ растиражировали идеи о том, что все аутисты — скрытые гении, которые вот-вот раскроют потенциал. Об этом снимают фильмы, пишут книги.

— Потом наступает разочарование. Меня спрашивают: «Может, этот ребенок гениально рисует? Знает несколько языков? Играет на музыкальных инструментах?» Я отвечаю: ребенок рисует обычно… И пытаюсь объяснить, что каждый ребенок — особенный, и все имеют право на счастье. Для этого не требуются особые достижения перед обществом.

— Есть хорошее высказывание, касающееся аутистов: «Оставьте меня в покое, но не оставляйте меня одного». Такие дети нуждаются в личном пространстве, но тянутся к обществу.

Инклюзивное образование: как это выглядит на практике?

Светлана делится наблюдениями: если родители не акцентируют внимание на инвалидности, маленькие дети оказываются довольно заботливыми. А подростки специально приходят волонтерить в проекты.

— Был приятный момент. Когда в детском лагере инклюзивных детей перекладывали на маты, здоровые малыши говорили: «А можно нам покататься на твоей крутой машинке?»

Оксана Михайленко работает с детьми, которые страдают из-за нарушений слуха.

— Очень важно, чтобы дети, приходя в школу, объясняли одноклассникам, что у них есть слуховой аппарат, и с ним нужно бережно обращаться, ведь это не игрушка. По моему опыту, дети с интересом относятся к этим вещам и оказывают поддержку ребятам, страдающим от болезней. Но необходимо проводить работу с детьми.

Светлана Словинская рассказывала о том, как организовала беседу с подрастающим поколением о ценностях материального мира. Подвела ребят к философскому вопросу, за что нас любят:

— Подростки обычно отвечали: «каждый из нас — особенный», а мы постепенно приучали их к мысли, что нужно делиться любовью с окружающим миром и приумножать добро. Тогда мир отвечает нам тем же.

— Я видела много замечательных подростков, — говорит Светлана, — когда они осознавали, в чем суть проблемы, то целыми днями волонтерили в инклюзивном лагере. Там были дети с серьезными расстройствами, но молодые волонтеры справлялись со своей работой. Я восхищаюсь ими.

Под напряжением

Несмотря на новейшие технологии, остается еще одна проблема. Инклюзию восприняли в обществе, детей приняли в общеобразовательные классы, но основная ответственность легла на плечи учителей. Светлана Словинская говорит о возникшей несправедливости:

— Не у всех родителей есть возможность нанять тьютора. Зачастую портрет родителей выглядит так. Они чувствуют себя погасшими, сражаются с проблемами в одиночку, и у них, как правило, тяжелое материальное положение. Поэтому они приходят в школу — и тут возникает другая проблема. У учителя оказывается 25 учеников, с которыми нужно как-то справляться, и ребенок с инклюзией (а последний требует повышенного внимания).

Лилия Лыкова говорит о том, что проблему, в первую очередь, нужно решать на уровне законодательства:

— Существует положение, согласно которому на одного ассистента должно быть до трех инклюзивных детей в классе. Но это нереально. Этот стандарт, вероятно, придумал человек, который в глаза не видел инклюзивных детей.

Более того, в Украине большинство центров помощи организовано людьми, которые не понаслышке знают об инклюзии. В основном, это те родители, которые проходят непростой путь со своими детьми.

— Для меня был шок, — рассказывает Светлана Словинская, — когда я видела, что все может быть наоборот. В Питере я познакомилась с представителями центра помощи инклюзивным детям. Он организован ассоциацией, которая занимается совершенно другими проблемами. Но привлекает в свои ряды родителей, давая им понять, как жить с инклюзией. В отличие от наших организаций, где родители тянут все на своих плечах.

Ася Шкуро

 

 

Author: Admin
Tags

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Login

Lost your password?