Закат Европы: о чем предупреждал Освальд Шпенглер

Освальд Шпенглер говорил: однажды техногенная цивилизация потерпит крах. Книгу немецкого философа «Закат Европы» считают пророческой: она заставляет задуматься о судьбе ушедших веков и поразмыслить о том, к чему мы приходим сегодня. Сам Освальд Шпенглер работал в Мюнхенском университете, когда ко власти в Германии пришли фашисты. Он оказался в немилости у правительства, его книги изъяли изо всех библиотек. Ученый скончался в 1936 году, вскоре после того, как выдвинул предположение, что Третий Рейх просуществует не больше десяти лет. Так и случилось.

За что критиковали Шпенглера?

Долгие годы Шпенглер оставался непонятым. В Советском Союзе главенствовала точка зрения, что его труды — это выражение скорби «образованных мещан» из-за гибели Европы в империалистической войне: «По-моему, это похоже на литературное прикрытие белогвардейской организации», говорил Ленин. Пытаясь отвести любопытные взоры молодых людей от творчества Шпенглера, критики набросились на его идеи. Утверждали, что ученый позаимствовал концепцию у Данилевского, а тот, в свою очередь, у немецкого историка Г. Рюккера. Однако нашлись смелые умы, которые опровергли заявление. На самом деле, теории двух великих философов существенно отличаются. Так, Данилевский выделяет десять культур, в основе которых находятся лишь присущие им ценности (например, идея прекрасного в Древней Греции). А Шпенглер настаивал на том, что любая культура — это геометрическое целое с миром ценностей, типичным только для него.

Закат Европы: культура, повторяющая циклы

Философия Шпенглера сплетена из противоречий — души и разума, культуры и цивилизации, истории и природы: «Математика и принцип причинности ведут к естественному упорядочиванию явлений, хронология и идея судьбы — к историческому». Шпенглер отрицает философии Шопенгауэра, Канта, Фейербаха, Геббеля, Стриндберга, критикует их за то, что они ставили абстрактные вопросы, а ответы не учитывали связь явлений с культурой других времён. Шпенглер противоречив. Обвиняя других, он показал культуры обособленно, отрицая планомерное историческое развитии.

Шпенглер отвергал научность, которой подвержены работы других философов, но при этом апеллировал историческими фактами, в то же время, отрицая их значение для мировой культуры в целом. Пожалуй, именно это имел в виду Ф. Степун, назвав «Закат Европы» книгой «…если не великого философа, то великого артиста».

Шпенглер пишет об абстрактном, временами погружаясь в мир метафизики.

Вот как философ характеризует культуру: «совокупность чувственно-ставшего выражения души в жестах и трудах, как тело ее, смертное, переходящее». По его мнению, культуру и душу нельзя отделить друг от друга, но между ними невозможно поставить знак равенства. Возвращаясь к символу мирового духа, намеченному Шпенглером, можно предположить, что не погибает ни культура, ни душа. Обе уходят из круговорота человеческой жизни, обедняя его.

Следующий символ, которому Шпенглер противопоставляет образ души, — это разум, ведь цивилизация с ее разрушительными последствиями создана при помощи ума. В каждом сознании Шпенглер выделяет душу и «чужое», которое именуется миром. Культура, согласно Шпенглеру, является могущественным творчеством созревающей души и выражает чувство Бога в сердце. Поэтому первой культурной формой является миф, следы которого остались в традициях. Расцвет культуры достигнут, когда нацию объединяет одно мироощущение.

Цивилизация — «смерть культуры» — это отмирание созидающих энергий в душе, она возникающая на почве отрицания либо анализа общепринятых религиозно-мифологических догм.

Шпенглер подводит страшный по своей сути итог: «Высочайшие достижения Бетховенской мелодики и гармонии покажутся будущим культурам идиотическим карканьем странных инструментов. Скорее, чем успеют истлеть полотна Рембрандта и Тициана, переведутся те последние души, для которых эти полотна будут чем-то большим, чем цветными лоскутами. Кто понимает сейчас греческую лирику? Кто знает, кто чувствует, что она значила для людей античного мира?»

Итак, смерть культуры от меча цивилизации неизбежна. Но «Закат Европы» полон противоречий:  иногда Шпенглер упоминает о том, что существует мировая душа, которая рождает души глобальных культур, отпуская их на Землю, а  затем вбирает в себя, когда заданная миссия завершена. Именно там, в этой душе, живы трагедии Эсхила, но не в материальной форме, а в другой, неразрушимой, которую никогда не поймёт человеческое сознание. Значит, развивая дальше этот путь, предложенный, но в то же время не продолженный и оборванный Шпенглером, именно мировой дух является вместилищем всех культур, именно он даёт людям эти культуры, развивая которые человечество получает материальные блага — проявления цивилизации. Но в своей ограниченности человек отказывается от того, что возродило его к жизни — от культуры, тем самым, обрекая себя на гибель.

Триединство культур

Шпенглер в своей книге показывает цикличность жизни трёх культур — греческой, западноевропейской и арабской. У каждой из них своя душа со своими традициями, укладом жизни, стремлениями и идеалами.

В Древней Греции на Олимп возводится аполлоновская душа, для которой идеал заключен в чувственном теле. Шпенглер приводит в пример число Пифагора, что являет собой меру и пропорцию. Это — материальная характеристика символа тела у древних греков. Наверное, именно поэтому в древнегреческой мифологии боги стоят рядом с людьми, наделяются человеческими очертаниями и кажутся настолько реальными, что воплощают качества целой нации. Божественное стоит наравне с человеческим. Шпенглер говорит о рационалистическом мировоззрении греков: существуют только тела (то есть, то, что мы можем увидеть), а пространства (то есть, то, что находится вокруг нас и в какой-то степени характеризуется влиянием метафизики) не существует. Теорию подтверждает история: страх пространства мешал грекам расширять небольшие государства. Море сливалось с образом непонятной и враждебной бесконечности, поэтому греки держали корабли греки недалеко от побережий.

У западной культуры — фаустовская душа. В противовес идеям Пифагора действует Декарт. По Шпенглеру, символический смысл геометрии Декарта равен символическому смыслу трансцендентальной эстетики Канта: бесконечное пространство — это основа всего существующего мира, фаустовский порыв к непознанному. Если в античности богов много, фаустовская культура подразумевает единство созданного с Создателем. В желании объять бесконечность греки создавали идеал, к которому сводилось всё живое. Древнегреческие трагедии основывались на традиционной форме. Но западное искусство совершенно другое. В качестве примеров Шпенглер приводит искусство живописи Рембрандта и Тициана, музыку Глюка, Баха и Бетховена, готические формы сравнивает с «музыкальным порывом к бесконечности».

Но душа Фауста мятежна, стремится покорить мир своей волей. Шпенглер отрицает концепцию воли Шопенгауэра, которая управляет космическим законом в человеческой жизни. Но не случайно Шпенглер упоминает следующий факт. Гендель обвинял Бетховена с его вольнолюбивой «Одой к жизни» в неверии, тем самым показывая трагическую обречённость собственной теории. Получается, что смерть европейской музыки начинается именно с Бетховена как с человека, превознёсшего свой индивидуалистский порыв над идеей Единого целого.

В рассмотрении западноевропейской культуры О. Шпенглер уделяет внимание портрету как вершине освобождения живописи от музыки. (Гёте называл готику застывшей музыкой, а идеи Гёте и его Фауст стали основополагающими в присвоении Шпенглером западной культуре имени фаустовской). Каждый портрет индивидуален, и здесь, по-видимому, и начинает старение культуры, что само по себе удивительно, ведь Шпенглер признавал обособленность каждой культуры. Но, возможно, в это и состоит суть его учения: всё индивидуальное смертно, а так как каждая культура держится на собственном пьедестале, она циклична, то есть смертна.

Третья культура, описанная Шпенглером, — арабская. Её душа — магическая, противостоит телу. При этом подчёркиваются магические отношения между душой и телом арабской культуры.

Шпенглер говорил о неизбежной борьбе двух начал — культуры и цивилизации, без которых не будет жизни. Не случайно в качестве коэффициента, к которому Шпенглер приравнивает целую культуру, выступает одна душа. Как смертен человек, так и циклична культура. Когда человек умирает, он не может забрать с собой ничего из материального мира. Так же и культура, умирая, теряет тех, кто признавал её и жил ею. Таким было видение Освальда Шпенглера.

Ася Шкуро

 

Author: Admin
Tags

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Login

Lost your password?