Война, не иди за мной…

С медицинской точки зрения поствоенный синдром (он же вьетнамский, он же чеченский и афганский) – это посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), вызванное участием в боевых действиях. У заболевания могут быть и другие причины – например, пытки, изнасилование, природные катаклизмы. Выражается оно в следующих симптомах: панические атаки, кошмары или бессонница, навязчивые воспоминания о травмирующем событии или же, наоборот, выборочная амнезия, высокий уровень тревожности.

На практике к холодной и рациональной сводке из медицинского справочника примешивается растрепанная, потная и кровавая реальность. Поствоенный синдром начинается тогда, когда человек, возвращаясь с войны, привозит ее с собой – как турист, побывавший в экзотических странах, привозит домой редкого подкожного паразита, которого можно не заметить, пока не станет слишком поздно. Он начинается, когда в относительно мирную гражданскую жизнь попадает человек, живущий по законам военного времени. Для которого, как писал Д’ркин, «либо окоп, либо госпиталь, либо победа». Либо ты, либо тебя. Либо действуй, либо умри.

Большинство приведенных выше симптомов ПТСР в силу спровоцировавшего болезнь события имеют совершенно особые проявления. Человеку гражданскому сложно грамотно их описать, а потому вот цитата по теме из статьи Кирилла Данильченко (псевдоним «Ронин»), прошедшего несколько военных кампаний: «Если же вспомнить из опыта своего или товарищей, то бывало всякое. И странные мысли на рыбалке, что вон в той «зелёнке» напротив неплохо поставить «дашку» и куда нырять, если она начнет насыпать. И отчуждение от всех этих жизнерадостных горожан с шариками и салютами, которым кажется, что 400 км восточнее — это у нас другая планета. И прыжки с балкона в комнату, когда две фуры на перекрестке гулко ударились прицепами. И не идти в парке в густую траву, потому что мины же, и колотиться от адреналина, увидев в этих кустах детей. И фальшивые голоса друзей, которые «не понимают, что вы там делали, ведь надо же кормить семью, а олигархи делают деньги на войне». Ощущение сверлящего взгляда в спину на открытом пространстве, проблемы со сном, ссоры на ровном месте до пелены в глазах. Война потопталась по многим, и здоровых нет – бывают не до конца обследованные, это многие из нас понимают отлично».

Нужно учитывать, что автор цитаты – кадровый военный, профессионал, прошедший необходимую подготовку и сознательно выбравший такую жизнь. Какой хаос творится в головах новобранцев, добровольцев и мобилизованных молодых людей – представить страшно. Известны случаи потери связи с реальностью с последующим ее замещением пережитыми фрагментами боевых действий: вот человек сидел за рулем автомобиля в пробке на шассе Киев-Житомир – а вот он за тем же рулем едет в колонне из Горловки вглубь оккупированной территории во время артобстрела и ведет себя соответствующим образом. И это еще не самый страшное, бывает хуже. Известны случаи, когда чеченские ветераны в результате спора укладывали насмерть трое-четверо собутыльников при помощи ножа и умения с ним обращаться. Даже вне зоны боевых действий минные поля для солдат никуда не деваются, а только переносятся в другую плоскость: шаг влево, шаг вправо – направленный взрыв вовне.

Вспоминается ситуация из личного опыта. Однажды я был в гостях у друзей, которые жили в типичном панельном доме с картонными стенами, сквозь которые по ночам слышны крики соседей. Четыре часа дня, время не позднее, мы играем тихую музыку. Звонок в дверь, хозяин квартиры идет открывать, получает сходу удар в лицо, забегает назад и закрывает задвижку. Мы держим дверь втроем полчаса, пока кто-то очень настойчиво пытается высадить ее ногами. Приезжает тогда еще милиция, и в результате разбирательств оказывается, что ломился сосед снизу, «афганец», которому не понравилась музыка. И все бы ничего, но ребята живут там не первый месяц, и не первый месяц мы играем музыку, и никаких жалоб никогда не поступало. Что именно вызвало такой припадок ненависти – не ясно по сей день.

Однако поствоенный синдром излечим. Бывает достаточно работы с психологом, в тяжелых случаях – седативных препаратов и антидепрессантов, чтобы снизить симптомы до того уровня, когда они не мешают жить ни бывшему солдату, ни другим. Помогает социализация, помогает арт-терапия, гештальт-терапия, массажи шиацу – все, что угодно, в зависимости от предпочтений конкретного человека, все, что дает ему возможность вернуться в строй. Хотя правильнее будет сказать – выйти из строя и шагать дальше в мирную гражданскую жизнь.

После крупных войн поствоенный синдром случается не только у солдат – от него страдают целые государства. Когда в стране резко увеличивается прослойка людей, привыкших воевать и убивать, – это первый симптом ПТСР государственного масштаба. Вплоть до ХХ века выходов из подобной ситуации было два, оба вполне людоедские. Первый – отправить выживших солдат на новую войну. К примеру, огромную роль в колонизации Америки сыграла недавно завершившаяся Реконкиста. Второй выход – продолжить экспансию неподалеку от собственных границ. При наличии костяка уже испытанных воинов идея снова сходить на Иерусалим с кличем «Deus vult!» или прорубить еще одно окно в Европу становилась очень соблазнительной. Собственно, одной из причин того, что поствоенный синдром впервые был четко классифицирован как явление только во второй половине ХХ века, были непрекращающиеся войны: по сути, между ними не было никакого термина «пост».

Современным же решением является массовая, проводимая государственными силами и средствами, реабилитация вернувшихся с фронта. Такого опыта у мира пока что не много: Афган, Вьетнам, Чечня – участники всех этих антропогенных катаклизмов после окончания боевых действий остались без должной помощи и внимания. И во всех случаях это привело к довольно разнообразным, но одинаково печальным последствиям, отголоски которых до сих пор отдаются эхом на поверхности исторического колодца. К этому эху стоило бы прислушаться и в наших широтах, поскольку проблема реабилитации бойцов АТО уже сейчас стоит очень остро.

Месяц назад мелькала размытая информация о том, что совместно с НАТО разрабатывается программа по реабилитации. Уже больше полугода как намечено обустройство реабилитационного центра совместно с израильскими специалистами, у которых богатый опыт в этом вопросе. То, что появилось еще три года назад, когда война только начиналась, и что наверняка есть сейчас – это многочисленные волонтерские инициативы, начиная от предоставляющих свои услуги психологов и заканчивая специально созданными организациями и фондами. Это совсем не мало, но если ничего не предпринять, то со временем негосударственных усилий и инициатив станет недостаточно. И тогда в изолированные от войны регионы хлынут люди с тяжелыми стрессовыми расстройствами, оружием и вполне понятной обидой на «отсидевшихся» гражданских.

Сказать, что война может пройти для кого-то бесследно, значит соврать. В США существует разговорное выражение «взгляд на две тысячи ярдов». Оно обозначает отсутствующий, отстраненный взгляд в никуда у солдата, пережившего близость собственной смерти или смерть товарищей. Такой взгляд возникает непосредственно после этих событий как реакция на шок и психологическую перегрузку, однако я думаю, что однажды заглянув в бездну через военный бинокль, человек будет вынужден всю жизнь смотреть на мир из-за стекол собственных глаз. Трава зарастет, покореженное железо проржавеет, а покореженная жизнь не станет прежней, но все еще может стать хорошей.

Миша Ярыш

Author: Admin
Tags

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Login

Lost your password?