Вальдемар Татарчук: перформанс против общества потребления

Вальдемар Татарчук — польский художник, мастер инсталляции и перформанса. Среди его творческих проектов — Performance Art Center в Люблине, Люблинское Общество Популяризации Изобразительного Искусства. Вальдемар Татарчук выступает куратором многочисленных перформативных фестивалей и дней искусства в Польше и Украине, а также является директором галереи Labirint в Люблине.

Перформативное искусство позволяет взглянуть по-новому на пространство, время и человеческие поступки. Перформанс имеет мало общего с театром: он построен на понятии ритуала, который лежит в основе нашего бытия. Этот авангардный жанр напоминает нам о простых вещах, которые мы выполняем каждый день, чтобы удержаться в реальности. Если мы придаем им значимость, действия обретают смысл. Перформер начинает представление, чтобы донести некую идею, но для достижения  этой цели нужно находиться или в состоянии статичности, или в динамике повторений. Если со стороны перформанс напомнит вам театр абсурда, не удивляйтесь — и представьте, будто вашу жизнь отматывают назад или прокручивают вперед со скоростью света.

Во время мастер-класса, который прошел в Днепре 4-6 сентября в галерее «Артсвит» Вальдемар Татарчук поделился многолетним опытом постановки перформансов во Франции, Италии, Израиле, Китае и Канаде. В эксклюзивном интервью для журнала «Хороший вкус» Вальдемар Татарчук рассказал о том, как перформанс вписывается в жизнь современного общества, и о том, какие постмодернистские черты присущи этому виду искусства.

Постмодернистский взгляд на вещи предлагает концепцию «смерти искусства»: многие культурные деятели утверждают, что искусство потеряло изначальный смысл. Перформанс возник вследствие этой теории?

— Перформанс появился в конце 1960-х годов, и он имел антикоммерческую направленность. Перформеры пытались донести до широкой аудитории, что искусство должно создаваться не для продажи в галереях, а для души. Перформанс выступал против того, чтобы искусство становилось частью общества потребления. Это было своего рода продолжение концептуального искусства, анти-мейнстрим. До перформанса существовало авангардное направление боди-арт, которое концентрировалось на человеческом теле, и именно тело художника становилось объектом творчества. А незадолго до этого возник хэппенинг, который намеревался стереть границы между зрительским залом и выступающими.

Что касается непосредственно перформанса, представление об этом виде искусства сильно изменилось с момента его возникновения в 1960-х годах. Изначально перформеры фокусировались на человеке, но сейчас существует более широкая палитра, которая позволяет определять перформанс по-разному.

Есть точка зрения, что перформанс был продолжение литературного портрета. Но относится ли этот тезис к реальности? Или в наши дни перформеры больше работают с размещением предметов в пространстве в течение определенного промежутка времени?

— То, во что превратится перформанс, всегда зависит от художника. Это очень личный вид искусства, впрочем, то же самое можно сказать и о других видах деятельности. Например, вам задают вопрос, что такое рисование, и при желании можно подобрать определение, но оно будет слишком широким и не сможет объяснить все аспекты. Точно так же происходит и с перформансом. Мы можем определить его как некую активность перед аудиторией, когда время перформанса совпадает со временем, выделенным публикой на его просмотр. Но вряд ли это определение скажет вам о перформансе больше, чем созерцание…

Некоторые люди путают перформанс с театральным искусством, но это не одно и то же. В театре за один час вы видете события, которые происходили на протяжении одного или двух лет, а, может быть, целого столетия. Но один час в перформансе равносилен одному часу, который вы проведете в реальной жизни. А если мы хотим сказать публике что-то большее, время, проведенное в перформансе, также увеличится. И, конечно, содержание здесь имеет огромное значение, так, бывают перформансы философского или политического характера.

Какой политический перформанс больше всего заинтересовал вас?

— Если говорить о политических перформансах, мне сразу вспоминается художник-акционист Петр Павленский, который использует перформативные практики для политических акций. Его перформанс сложно описать, потому что он берет за основу клише старых мастеров, известных в 1960-е, 70-е и 80-е годы. Он не делает каких-либо особенных вещей, но интерес вызывает то, что все действия предпринимаются на Красной Площади в Москве.

Например, несколько лет он назад он в течение полутора часов проводил перформанс под кодовым названием «Шов», зашивая себе рот нитками недалеко от Казанского собора. По сути, в этом не было ничего особенного. Но вот что случилось впоследствии: его перформанс прервала полиция, художника увезли в психушку (однако врач признал Павленского вменяемым). Так что в этом случае интересно не само действо, а тот резонанс, который оно вызвало. Лично меня впечатлили слова Павленского о том, что это искусство не о политике, но это политическое искусство.

Для него важно создавать перформанс, приглашая вступить в диалог политическую систему, это его послание авторитаризму. Вот так искусство может быть использовано для политической деятельности.

Почему лично вы обратились к практике перформанса?

— Сложно найти однозначный ответ… Когда я приехал в Люблин (где я живу сейчас), в это время активно развивалась галерея Labirint, одно из самых важных мест проведения перформанса в Польше. Я видел перформансы от польских мастеров и художников со всего мира каждый месяц, а если повезет — два раза в месяц. Сама атмосфера в галерее была невероятно перформативной, и когда появилась первая возможность поучаствовать, я присоединился. Хотя я приехал в Люблин, чтобы изучать изобразительное искусство, в середине учебы я всерьез занялся перформансом, потому что решил, что лично для меня это будет продуктивнее, чем рисование или инсталляция.

— Насколько мне известно, вы являетесь противником использования театральных элементов в перформансе…

— Раньше я был против театрализации перформанса, мне были ближе проявления художественного искусства и философии, чем театр, который создает искусственную ситуацию, пространство и историю. В театре все является придуманным, и если актер играет, то перформер показывает собственную историю. В английском языке слова actor и performer иногда воспринимаются как синонимы, но все же разница есть: перформер действует, актер играет, вживаясь в образ другого человека. Когда актер играет на сцене, он может быть кем угодно, и в этом основное отличие между театром и перформансом. Ведь если перформер обращается к публике, он делает это от своего имени, а не от имени персонажа.

С чем связана популярность перформативного искусства?

— Еще десять или пятнадцать лет назад перформанс не был настолько известен, как сейчас, и на данном этапе популярность этого жанра возрастает. Возможно, это происходит в противовес виртуализации пространства, ведь и электронные технологии, и перформативные техники работают именно с нахождением в пространстве. Вероятно, людям нужно то, что больше относится к физической реальности. Я абсолютно не против виртуальности или онлайн-перформансов, все это достаточно интересно, и Интернет предлагает множество возможностей, но все же действо в физической реальности также может быть очень продуктивным.

Какая разновидность перформансов привлекает вас больше всего?

— Мне особенно интересны перформансы в общественных местах. Я имею в виду не только так называемый street art («уличное искусство»), когда люди становятся зрителями случайно, но также я говорю о местах, специально оборудованных для перформансов. Это действо не обязательно должно быть зрелищным, а также перфоманс может стать незаметным для случайных прохожих, которые не знают о том, что здесь происходит. Иногда, когда я провожу более длинные мастер-классы, мы также устраиваем перформансы на улицах.

Расскажите, пожалуйста, о ваших творческих планах.

— После серии мастер-классов в Украине (Харьков, Львов, Одесса) я отправляюсь в Китай. Кстати, в Азии художники создают самые сильные перформансы из тех, которые я когда-либо видел. А в Китае проходят пять-шесть масштабных фестивалей перформативного искусства. Я бы назвал Украину своей второй любовью, но Азия – моя первая любовь (смеется). Китайцы создают необыкновенные перформансы, я нигде больше не видел такого удивительного восприятия времени и пространства, эти действа происходят не слишком быстром и не слишком медленно… Золотая середина. Сложно объяснить, как именно они обращаются с понятием времени, нужно хотя бы раз это увидеть!

Беседовала Ася Шкуро

Author: Admin
Tags

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Login

Lost your password?